* * *
Заплетались в косы
мысли озорные,
Рассыпались просом
дни мои шальные.
Многократным эхом
покатились в пропасть
Прошлой жизни вехи —
дерзость, смелость, гордость.

На прозрачной глади —
мёртвой зыби тени.
Так чего же ради
гложут вдруг сомненья,
Что нырнул напрасно
в тёмный омут с кручи?
Ведь уже не важно —
Хуже будет, лучше…

Пересохло в горле,
прилипая к нёбу.
Нагадали вскоре
дальнюю дорогу.
А в конце дороги —
свежую могилу
Дней моих убогих,
Потерявших силу…

Всё уже случилось —
горевать не надо,
Уповать на милость,
умоляя взглядом.
Я приму смиренно
Наглые вопросы
Мыслей откровенных,
заплетенных в косы…

Вечный

Он никогда не умирал,
Приговоренный к вечной жизни.
Бывало, залетал в астрал,
Но там твердили: «Ты здесь лишний!»

Он убивал себя, чем мог:
Бросался в окна, резал вены,
Пил яды и стрелял в висок —
И снова восставал нетленным!

Он так устал… Хотел на взлет,
И Смерть просил о снисхожденье.
Все ждал, что вдруг курок нажмет —
И отойдет в объятья тени…

Да где там! Страшен приговор,
И ни кассаций, ни амнистий…
Надежды побледнел узор
Под слоем придавивших истин.

Он знал, что нет конца пути,
Все цели для него — без смысла.
Баланс он сможет обрести
Совсем не в центре коромысла.

А потому смиренно ждал,
Что вдруг простит его Всевышний…
…Он никогда не умирал,
Приговоренный к вечной жизни.

***
Слепой увидит, а глухой услышит —
И невозможное становится возможным.
Но если залатаешь дырку в крыше,
То больше не увидишь в небе звезды...

Ты и кофе

Ты и кофе… Два безумных аромата,
Ярких, страстных и отчаянно влекущих!
Два напитка… В них я кану без возврата,
Наслаждаясь этим вкусом самым лучшим!

Ты и кофе… Пью вас мелкими глотками,
Чтоб подольше продолжалось это чудо.
Видит Бог: от переливов острых граней
В никуда я улетел из неоткуда!

Ты и кофе… В мире глупости и злости,
Чередуя тяжко выдохи и вдохи,
Среди прочих бесконечных удовольствий
Я свой выбор сделал твердо — ты и кофе!

Грустная песня

Тихо трону я гитарные струны,
Чтоб минором приглушить этот праздник.
Стал я часто тихо выть ночью лунной.
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

И пиратский клад найти мне не светит,
Сколько тру, из лампы джин не вылазит,
Не растет в моем саду семицветик…
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

Я не хитрый, не коварный, не подлый,
И въезжаю в шутки жизни не сразу.
Весь такой я сэкондхэндный, не модный.
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

Целовал лягушек, дурень, в болоте,
На метле скакал полночи в экстазе —
Не живет во мне колдун Гари Поттер.
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

Как бы я ни надрывался в усильях,
Всё достанется опять всякой мрази.
Столько жду — когда же вырастут крылья?
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

Стороной обходят добрые вести,
Крыша дома моего — медный тазик.
Вот, пою вам эту грустную песню —
Эх, видать, меня давно кто-то сглазил…

* * *
Промежуток сам собою вдруг случился…
В моей жизни — между будущим и прошлым.
Сбились в стадо перепуганные мысли,
В неотвеченных запутавшись вопросах…

Все не видно средь болот сухой дороги,
Хоть ищу ее давно — впередсмотрящим…
Промежуток получился слишком долгим,
Он зовется по-простому — Настоящим…

…В нем живу, и понимаю, как же жуток
Этот бесконечный промежуток…

Мой дом

За немытым стеклом перечеркнутых трещиной окон
Угловатыми бликами всюду рассыпался свет.
Подоконник украсил сухой, обезвоженный крокус
В обрамленьи окурков погашенных в нем сигарет…

Ничего не мешает плести пауку паутину —
В предвкушении пойманных мух примеряет он фрак.
И ползет по столу таракан по-хозяйски, картинно
Показав с лютой наглостью лапкой невидимый фак…

Расторопные мухи, по-прежнему царствуя в доме,
Демонстрируют в комнатах высших сортов пилотаж.
Холодильник, похоже, не вынес позора и помер,
Дополняя трагичностью гранжевый этот пейзаж…

Пусть мой внутренний мир вам покажется вдруг необычным,
Мне живется, поверьте, покруче иных королей!
Я люблю этот дом, я живу в нем, и в нем я скопычусь,
Обернувшись однажды прощально в проеме дверей…

Різномова

Мы с разных сторон пробирались по тонкому льду,
И все же добрались с тобой к золотой середине.
«Вам вместе не быть!» — приговор прозвучал, как в бреду…
Но разными мы лишь казались, а стали едины.

— Любимая, я не живу без тебя, не дышу!
— Коханий, з тобою піду хоч за обрій далекий!
— К тебе я быстрее из далей далеких спешу.
— А я поспішаю до тебе крізь холод та спеку.

— И целую жизнь я носил бы тебя на руках!
— Бажаю, щоб більше між нас не бувало напруги!
…Так важно ли то, на каких говорим языках,
Когда мы с тобою легко ПОНИМАЕМ ДРУГ ДРУГА?!

***
Высыхающая капля на стекле,
Убаюканная на руках печаль...
Ничего не нужно больше мне —
Все укрыла темная вуаль,
Перекрестками украсив вязь дорог,
Что сплелись в клубок с травой густой...
Не бросай меня, не уходи, постой!
Я не верю, что выходит срок
Нашей жизни, что прошли вдвоем,
Срезав одиночества печать...
Мы еще в дороге, мы — живем!
Рано нам до срока умирать,
Путь еще не пройден до конца —
Знаю я: там, впереди, ночлег.
Звоном шутовского бубенца
Превращаем шаг наш в быстрый бег —
Чтоб успеть в открытые врата,
И взлететь вдвоем в конце пути!
...Вечность вместе ждет нас впереди.
Тишина, любовь и красота...

Книга жизни

Я полистал страницы этой жизни…
Какой же странной оказалась книга —
Нестройным роем пролетают мысли,
Размытая, неясная интрига…

В ней всё покрыто тайнами и мраком,
И нет там ни малейшего просвета.
Была обложка новою когда-то,
Теперь же — как помятая газета…

Зловещим наважденьем катаклизма
Она лишь тьму пророчить мне умеет.
И хочется проститься с этой жизнью,
А с полки взять другую, поновее!

Не привыкать мне к бедам и невзгодам:
Встаю — и в бой бросаюсь с новой силой.
Пусть книга жизни обретет свободу —
Лети же в раскаленное горнило!

И догорит она последней вспышкой,
Закрыв дорогу в прошлое навеки!
…Но старая, зачитанная книжка
Всего одна в моей библиотеке…

Женщина, которую любил

Осень принесла нам холод ранний,
Что крадется в дом из всех щелей.
…Женщина пришла в воспоминаньях,
И взгрустнулось что-то мне о ней…

Ни о чем теперь не сожалею,
Лишь брожу средь чувств моих могил.
…Посадил, дурак, себе на шею
Женщину, которую любил.

Счастлив был, что вышло так задорно —
Мне казалось, это пик удач!
И она наездницей проворной
Понесла меня по полю вскачь.

Улыбалась сыто, плотоядно,
На меня взирая свысока.
И вонзала шпоры беспощадно
В кровью запеченные бока…

Я прощал ей всех поступков подлость —
Сказочно был недалек и глуп…
Хоть летел неудержимо в пропасть,
Но цеплялся за любой уступ.

Больше не желая быть свободным,
Позабыл, что значит тишь и гладь…
Я готов сносить был что угодно —
Только бы ее не потерять!

Не считая раны и потери,
Для нее я жил, что было сил…
…Где сейчас ты, у кого на шее,
Женщина, которую любил?

О счастье

Лимит на счастье не иссякнет никогда,
Куда бы ни вела нас путь-дорога.
Нам нужно жить плодами своего труда
И милостыни не просить у Бога...

Когда злой ветер не дает шагнуть вперед,
Когда метель сечет нещадно плетью,
Так важно помнить: счастье наше где-то ждет —
Его лишь надо вовремя заметить.

Нам нужен тусклый свет родимого окна
В тумане нескончаемых скитаний.
И чтобы сладость от победного вина,
Не портил привкус разочарований.

Когда мы счастливы, — любой пройдем барьер,
Закрытое становится открытым.
…У счастья нет привычных нам шаблонных мер,
И никаких не может быть лимитов…

Битва

Когда затянет небо простынями туч,
Как парусами,
Отыщем, хрупкой памяти сломав сургуч,
Следы прощаний.
Под всё покрывшей пожелтевшею листвой —
Страницы книги,
Где наша обреченная на смерть любовь
Плела интриги…
Однажды сказанные от души слова
Так непорочны…
Но только верим мы сегодня им едва,
И знаю точно:
До бесконечности нельзя нести нам вздор,
Прикрывшись тенью, —
Тогда лицом к лицу мы выйдем на простор
Полей осенних.
Сверкнув глазами, ненавидя и любя,
Скрестимся взглядом.
Поднимет занавес багровая заря —
Вот то, что надо!
Раздув в сердцах своих неистовый пожар,
Мы станем квиты,
Когда вонзим друг другу в грудь стальной кинжал.
…И после битвы
Чудесным райским садом будет ад любой, —
Вы мне поверьте! —
Дав новый шанс нам пронести свою любовь
До самой смерти…

Город

Однажды я покину этот город,
В мятежном сне, а может, наяву…
Он был всегда незаменим и дорог,
И в летний зной, и в зимнюю пургу.

Когда под вечер засыпал он молча,
Избавившись от шума и людей,
Я так любил, расслабившись, полночи
Бродить один при свете фонарей.

Придя домой счастливым и усталым,
Мне грезилось, как, выйдя на порог,
Я растекаюсь по пустым кварталам,
По сетке вен асфальтовых дорог.

Коль жизнь меня ужалит острым жалом
И окажусь я не внутри, а вне,
Я здесь останусь стареньким вокзалом,
Мостом или табличкой на стене…

Останусь грустной дворовой собакой
И капелькой дождя, летящей вниз.
Очкариком, рассеянным зевакой
И голубем, присевшим на карниз.

…Однажды я покину этот город,
Поставив в паспорт синюю печать.
Но точно знаю: на чужбине скоро
Я буду очень по нему скучать…

Знакомая незнакомка

Она уходит, как обычно, не прощаясь.
Как, впрочем, приходя, не говорит «Привет».
Но в доме каждый раз мне оставляет
Почти фантомный и едва заметный след…

Здесь все, к чему она случайно прикоснется,
Несет ее неповторимости черты.
В тиши, бывает, колокольчиком смеется —
С галлюцинациями я давно на «ты»…

Не ел грибов и не накатывал таблеток,
Дурь не курил, не баловался со шприцом…
Но часто, средь людской толпы шатаясь где-то,
Пытаюсь девушку найти с ее лицом…

Бывало, мчался я за призраком по встречной,
Не понимая — то ль ее ревнуя, то ль любя…
…Она уходит каждый раз как будто в Вечность.
И каждый раз мне оставляет часть себя.

Журавли и синицы

Жизнь проводим в бесконечном беге,
Падая перед мечтами ниц.
Тянемся за журавлями в небе,
Не ценя в своих руках синиц.

Так и я: летать не перестану —
Столько планов, целей… Их не счесть!
В облаках гоняясь за мечтами,
Я давно привык к тому, что есть.

Но однажды, поисками маясь,
Наконец, я истину постиг:
Только журавля с трудом поймаешь —
Станет он синицей в тот же миг…

Можно быть удачливым, везучим,
Ну, а можно лузером прослыть.
Но без цели жить — ведь это скучно!
И я понял, как мне нужно жить.

Подержав в руках, я выпускаю
Ввысь, на волю все мечты свои.
Вон они — летают в небе стаей,
Бывшие синицы — журавли…

Шут

Я старый шут у трона короля.
А мой король — мой шут в моей же свите.
Живу я при дворе забавы для,
А он моих скабрезностей любитель.

За шутками скрываю злой порыв,
Сарказм и стёб я прячу за бравадой.
Но все же источаю позитив,
И он смеется громко, до упаду.

Потом закроюсь в комнате один,
От напряженья рухнув без сознанья.
Я добываю свой адреналин,
Когда хожу по лезвию, на грани.

Рискуя жизнью, зажигаю свет
Для тех, кто суть и смысл понимает.
Я превращаю в фарс любой обед,
Пока король мне это позволяет…

Звон бубенцов моих звучит везде,
Когда куражусь в бесшабашной дури.
И при дворе я всех держу в узде —
Ведь королевский шут страшнее пули!

За смехом я свою скрываю боль,
Да и хозяин мой скрывает тоже —
Ведь без меня пресыщенный король
Уже давно, как наркоман, не может…

Пусть иногда накатывает грусть,
Что здесь я нужен только для потехи —
Еще есть силы, я пока держусь,
И отгоняю Смерть веселым смехом…

***
Только успеть бы губ твоих алость испить перед смертью,
Только сказать бы слов этих главных вязь на последнем дыханье.
Жаль, что вертела судьба мою жизнь всегда круговертью.
Имя твое пусть на выдохе в небо летит заклинанием...
Только успеть бы...
Только сказать бы...

 

Не надо говорить!

Ты говоришь: «Я не могу любить…
Пропали чувства, занемело сердце…
Оно утратило свою былую прыть,
И все не может снова разгореться…»

Ты говоришь: «Пустые все слова…
Не верю, не прошу, не зарекаюсь.
Моя не станет больше голова
Всей этой чуши верить ни на малость!»

Ты говоришь: «Не будет счастья мне…
Я не вернусь туда, где были вместе,
Где травы нам стелило на земле
Из двух дорог шальное перекрестье…»

Ты говоришь: «Пришла теперь беда…
И пустота гнетущей тишиною,
Похоже, поселилась навсегда
Помимо воли рядышком со мною…»

Ты говоришь… Не надо говорить,
Что все не так и бьет тебя тревога:
Еще ты будешь верить и любить,
Все впереди — иди своей дорогой!

Отец

Вчера меня позвал к себе отец….
Во сне пришел, и сел на край кровати.
Снял с головы терновый мой венец
И слипшиеся волосы взлохматил.

Мне в раны втёр живительный бальзам,
И пальцы взял в ладонь свою большую.
«Ну как, отец, тебе живется там?»
«Нормально, сын, но я один тоскую…»

И руку всё мою не отпускал,
Рассказывая, как по мне скучает…
Я ощущение пространства потерял,
Лишь чувствуя, как жизнь моя мерцает

Огарком угасающей свечи,
Чуть видимым, невзрачным силуэтом.
И где-то словно звякнули ключи —
Мне что, пора прощаться с белым светом?

А он уже тянул меня с собой,
Мы стали растворяться в мраке ночи.
Но вдруг душа мне закричала: «Стой!»
И понял я: туда она не хочет…

Видать, не время было умирать,
С отцом уйдя по тусклому тоннелю.
Вмиг я проснулся: ночь, окно, кровать
И тихий шелест осени за дверью.

Холодный пот мне оросил чело —
Уж слишком сон похож был на реальность…
Но мне ничто привить бы не смогло
Чужую, запредельную ментальность

Пока я здесь, пока еще дышу,
Хоть утром надевать венец изгоя…
…Отец, коль слышишь ты меня, прошу:
Ты приходи. Но не зови с собою!

* * *
Её хотели тысячи мужчин
И падали пред нею на колени.
На возраст не взирая, ранг и чин,
Стихи ей посвящали в восхищенье.

Она же принимала всё от всех,
Даря им красоту своей улыбки.
Звенел в толпе её веселый смех,
И каждый жил своей надеждой зыбкой.

Надеждой, что однажды попадет
В её объятья — сладких грёз вершина!
Холодного растопит сердца лёд,
И станет навсегда ЕЁ мужчиной…

Ведь вот она — желанна и близка,
И позволяет как угодно сниться!
Но тает с дуновеньем ветерка,
Лишь кто-то перейдет её границы.

Всегда отыщет парочку причин
Любого, не обидев, сплавить мимо.
…Её хотели тысячи мужчин,
Но спит она всегда с одним — с любимым…

***

Мы так хотели хоть глоток свободы,
Так долго ждали некой доброй воли жест.
И не ропща, скрипя зубами, годы
Покорно каждый нёс по жизни тяжкий крест.

Так радостно, когда однажды тайно
Скрестились все же наши ровные пути.
Но все закончилось, увы, печально —
Нас жизнь свела лишь для того, чтоб развести…

Под парусом несбыточных желаний
Нас поманил с собой куда-то легкий бриз.
Теперь по гребням волн воспоминаний
Скользим мы обреченно только строго вниз…

Со временем остатки чувств теряя,
Застыли робко мы у роковой черты…
Но до последних дней, я точно знаю,
Меня никто любить не будет так, как ты…

***
Наполню озеро-купель туманами,
И ключевой воды лесною сладостью —
Чтоб стала ты от удовольствий пьяною,
И чтоб плескалась в той купели с радостью…

Я тополиным пухом землю выстелю,
И пряными тебя усыплю травами.
Прилягу рядом, и с шальными мыслями
С тобой займемся взрослыми забавами.

Когда рассвет придет багряным заревом,
Мы только разомкнем свои объятия,
И ты уснешь, но я начну все заново,
И буду снова нежно целовать тебя…

Ты пей меня, любимая, до донышка!
Мы унесемся в дали запредельные…
Я обниму тебя, и, гладя по головушке,
Мурлыкать буду тихо колыбельную…

* * *
Разбежался. Взлетел. На секунду завис,
Огласив небо криком победным!
А потом рухнул камнем беспомощно вниз,
Чтоб в пучине исчезнуть бесследно…

Пусть тебя ожидает забвенье и смерть,
Вечный сумрак в объятьях покоя.
Только стоит того, чтоб потом умереть,
Миг, когда ты взлетел над землею!